Побег из `Школы искусств` - Даниэль Клугер

– Стоять! – рявкнул им Волков. – Будете свидетелями. Сейчас я ему вырежу аппендицит, а вы оцените… – после чего вдруг ослабел, упал на лежавшего милиционера и уснул.

В протоколе в ту ночь, среди прочего, появилась историческая фраза: «Грозились вырезать аппендицит.»

Так вот милиционером, едва не пострадавшим от представителя советской медицины, был белобрысый сержант. Оставалось надеяться, что Черноусова он не запомнил, поскольку тот был в компании самым тихим и незаметным.

– Сумку не трогать! – скомандовал милиционер. Черноусов отдернул руку. – Чья сумка?

– Моя, – ответил Виктор. – Там есть удостоверение с фотографией. Можете посмотреть.

– Посмотрим, – лейтенант шагнул к кровати. Сержант скомандовал:

– К стене!

Черноусов подчинился. Лейтенант несколько раз, с явным подозрением, сравнил растерянную физиономию курортника с изображением на фотографии. Убедившись, что это действительно В. М. Черноусов, он жестом подозвал журналиста и со вздохом вручил удостоверение.

– Садитесь, – сказал он. Черноусов пододвинул стул и сел, стараясь не глядеть в сторону покойника.

– Лейтенант Авдеенко, – представился милиционер.

Сержант выглянул в дверь и сообщил:

– «Скорая» приехала.

Вошли двое парней в халатах, по виду – студенты-практиканты. Один держал в руках носилки. Черноусов спросил лейтенанта:

– А мне что сейчас делать?

Авдеенко следил за действиями медиков.

– Значит, вы здесь живете? – спросил он рассеянно.

– Да. Со вчерашнего утра.

– Понятно…

– Сейчас розыскники приедут, – сообщил лейтенант зачем-то. – Из Симферополя. Сказали, что выезжают.

Сержант молча кивнул.

– Останешься здесь, подождешь их, – лейтенант снова повернулся ко Виктору. Студенты в белых халатах и «вьетнамках» на ногах (Черноусов почему-то обратил внимание именно на легкомысленную обувь) деловито перенесли тело Ильи с кровати на носилки и прикрыли его простынью.

– Куда его сейчас? – задал Черноусов дурацкий вопрос. Но в таком состоянии и в таком положении все задают дурацкие вопросы. Даже милиционеры.

– В морг, – хмуро отозвался один из студентов. – Куда же еще?

– Ладно-ладно, – нетерпеливо заметил лейтенант Авдеенко. – Давайте, ребята, шевелитесь.

Носилки с покойником вынесли, Виктор услышал звук отъезжающей машины и вздохнул свободнее. До этого момента он старался смотреть исключительно перед собой. Но в результате единственным объектом его внимания являлся лейтенант, что тоже раздражало. Теперь, слава Богу, он мог, наконец, смотреть по сторонам.

– Этот парень, – лейтенант кивнул на опустевшую кровать Ильи. – Ваш друг?

– Нет, – ответил Черноусов. – Мы познакомились вчера. Когда вселялись.

– Откуда он, знаете?

– По-моему, из Москвы.

– Чем занимается?

– На юге все мужики или дипломаты, или режиссеры.

– И кто же он?

– Закончил МГИМО.

– МГИМО… – задумчиво повторил лейтенант. – Интересно…

– Товарищ лейтенант, – сказал Виктор. – Учтите, меня здесь не было. Я только утром пришел. Перед вашим приходом.

– А ушли когда?

– Вчера, – ответил Черноусов.

– А ночевали где?

– Неважно, – ответил Черноусов. – Моя подруга от меня удрала, пошел ее искать.

– Понятно, – сказал милиционер. – Можно было до Симферополя дойти за это время.

– Можно было, – Виктор согласился. – Но не нужно было.

– Так. А до того, как ушли, чем занимались?

– Играли в преферанс, – неосторожно сказал журналист.

Лейтенант живо этим заинтересовался.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал он, – подробнее, пожалуйста. Значит, в преферанс? И как? По-крупному? А выиграл кто? Наверное, покойный?

– Никто, – ответил Черноусов. – На интерес играли. И не доиграли. Надоело.

Местный Пинкертон посмотрел на него с явным недоверием.

– Честное слово, – сказал Виктор.